«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

22 октября в российском издании «Военно-промышленный курьер» вышла статья за авторством Максима Климова «Что спросить у Ясеня». 

В ней было заявлено, что новые проекты российских подводных лодок «Борей» и «Ясень» не соответствуют современному уровню развития подводного флота стран НАТО. В силу чего темпы строительства новых атомоходов «необходимо значительно снизить», сосредоточившись на других направлениях военного строительства. А еще можно, по мнению автора, и вовсе отказаться от модернизации подводного флота России, перераспределив освободившиеся средства в пользу Сухопутных войск или социальных сфер.

Насколько правдива и точна аргументация Климова, приведенная в его статье? И какие проблемы в реальности стоят перед подводным компонентом Российского флота? В этих вопросах разбиралось Федеральное агентство новостей.

Тайные учения

Одно из первых утверждений, вываленных Максимом Климовым на голову доверчивого читателя, заключается о том, что российские подводные лодки, дескать, практически не могут спрятаться от западного «всевидящего ока» в виде «разведывательного корабля «Орион» (точная цитата из текста статьи).

Фактически речь идет, конечно, не о мифическом «летающем корабле», а о береговом патрульном самолете Lockheed P-3 Orion, который еще с 1959 года является основным противолодочным самолетом Военно-морских сил и Национальной гвардии США. Несмотря на весьма почтенный возраст (начало эксплуатации — 1962 год, последние «Орионы» выпущены в 1990 году), данная машина является основой противолодочной авиации как в США, так и во многих странах НАТО и даже находится на вооружении у вероятных противников этого военного блока, например у Ирана.

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

Конечно, «Орионы» за свою долгую службу неоднократно подвергались модернизации своего гидроакустического и радиоэлектронного оборудования. Однако приведенный Климовым рассказ о мифической всезоркости «Орионов» не выдерживает критики.

Приведем еще одну цитату из его статьи:

«Офицеры-подводники из Североморска наложили траекторию полета американского разведывательного корабля «Орион» на карту расположения наших АПЛ в ходе учений, — пишет Климов. — И все десять точек поворота его маршрута приходились аккурат на места расположения наших лодок. То есть он их даже не искал, а направлялся к конкретной точке. «Орион» выходил без каких-либо галсов точно на нашу ПЛ, сбрасывал буй и шел к следующей».

Проблема этой цитаты не только в анонимности «офицеров-подводников», но и в невозможном количестве подводных лодок, одновременно участвующих в учениях. Даже анализируя состав Северного флота, нетрудно понять, что в строю находятся один носитель крылатых ракет «Ясень» (проект 885), шесть подводных ракетоносцев «Дельфин» (проект 667БРДМ), три носителя крылатых ракет «Антей» (проект 949А), один новый ракетоносец типа «Борей» (проект 955) и еще восемь относительно старых многоцелевых подводных лодок типов «Щука-Б» (проект 971), «Барракуда» (проект 945), «Кондор» (проект 945А) и «Щука» (671РТМК). Итого — 19 АПЛ. Остальные атомные подлодки, формально входящие в состав Северного флота, по той или иной причине не находятся в строю, пребывая в процессе ремонта, модернизации или же являясь стендами для отработки новых технологий.

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

Понятным образом, вся эта подводная мощь не используется одновременно на учениях. В силу объективных причин часть подводных лодок несет боевое дежурство в различных точках Мирового океана, обеспечивая ту самую концепцию ядерного сдерживания, уязвимость которой пытался донести до читателей автор статьи в «Военно-промышленном курьере». Таким образом, в учениях Северного флота не участвовали в последние годы сразу десять подводных лодок, даже если приплюсовать к атомоходом еще и дизельные подлодки, также состоящие на вооружении Северного флота.

Конечно, Климов мог иметь в виду, что «Орион» мотался по несколько раз между 2—3 нашими подлодками, сбрасывая возле каждой по несколько буев, чтобы методом триангуляции уточнить место нахождения и элементы движения субмарины. Но и это доказывает лишь то, что натовский самолет мог в лучшем случае получить примерные координаты пары наших подлодок, засеченных американским спутником в момент их выхода с базы на учения в полигон.

И еще один важный момент. Сведения об акустическом профиле и иных составляющих понятия «скрытность» для атомных подводных лодок относятся к категории «совершенно секретно». Соответственно, процитированный пассаж Климова может расцениваться либо как заведомая ложь, либо как разглашение «офицерами-подводниками из Североморска», а также самим Климовым, государственной тайны — со всеми вытекающими последствиями для фигурантов этого дела. Потому что «офицеры-подводники из Североморска», придя к выводу о недостаточной скрытности отечественных подлодок, должны об этом сообщить по команде, а не делиться совсекретными сведениями со встречными-поперечными.

Но, быть может, рассказ Климова — всего лишь морская байка родом из 1980-х годов? Тогда это многое объясняет.

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

Пусков не было?

Вторым огорошивающим фактом, которым Климов бьет своего читателя наотмашь, является следующий пассаж, приведенный сразу во вступлении:

«Через три года после передислокации первого серийного корабля на ТОФ ни одной стрельбы БРПЛ «Булава» с Тихого океана ни с «Александра Невского», ни с «Владимира Мономаха» выполнено не было».

После данной фразы следует заявление о том, что головная атомная подлодка данной серии, «Юрий Долгорукий» боекомплекта не несет и, видимо, используется как плавучий стенд для отработки и доводки «Булавы».

Из логики подачи материала у читателя может сложиться впечатление, что у «Александра Невского» и «Владимира Мономаха» ракеты «Булава» не запускаются в силу их несовершенства, а запуски с «Юрия Долгорукого» до сих пор не привели к тому, что и сама «Булава» способна использоваться как штатное вооружение для проекта «Борей».

В реальности же последний неудачный пуск «Булавы» произошел 6 сентября 2013 года с борта АПЛ «Александр Невский» в акватории Белого моря — это случилось более пяти лет назад. С тех пор «Булаву» запускали двенадцать (!) раз, при этом один раз стрелял тот же «Александр Невский», трижды ракеты выпускал «Владимир Мономах», а оставшиеся восемь пусков были проведены «Юрием Долгоруким». Причем в последнем запуске от 22 мая 2018 года были выпущены сразу четыре ракеты.

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

Для сравнения, за тот же период с 2013 по 2018 годы по программе Trident-II было осуществлено лишь пять контрольно-тестовых запусков (Demonstration and Shakedown Operation, DASO) ракет «Трайдент» с подводных лодок ВМС США и Королевского флота Великобритании. Конечно, эти ежегодные испытания (от DASО-24 в 2013 году до совсем недавнего DASO-28 в 2018 году) идут на уже зарекомендовавшей себя ракете. Однако наглядно видно и другое: «Булава», запускаемая с борта «Бореев», летает — и вполне успешно. Более того, в США вообще не любят одновременные запуски, предпочитая запускать «Трайденты» по одному. Так что, в случае времени «Ч», никто в ВМС США и в Королевском флоте Великобритании не будет знать, что произойдет, когда подлодке типа «Огайо» или «Вэнгард» надо будет запустить сразу 16, а то и все 24 ракеты «Трайдент».

Столь же наивна и сентенция Климова о том, что «пуски на ТОФ» никто не проводил. Да, стандартной процедурой для испытаний является запуск ракет из акватории Белого моря в сторону ракетного полигона Кура, расположенного на Камчатке, в болотистой безлюдной местности возле реки Озерная, в 500 километрах севернее Петропавловска-Камчатского.

Такое расположение полигона и используемая траектория запуска — отнюдь не прихоть: для слежения за Курой и запускаемыми через всю территорию России ракетами американцы даже создали постоянную станцию наблюдения в 935 километрах от полигона, на одном из Алеутских островов Аляски, то есть в ближайшей к Куре точке американской территории. База Eareckson Air Station оснащена радарами и самолетами для наблюдения попаданий на полигоне, а один из ее радаров, Cobra Dane, был построен в 1977 году исключительно для детального отслеживания попадания боевых блоков по полигону.

Запускать ракеты с российских военно-морских баз на Дальнем Востоке? Не вопрос. Но тогда их целью должен быть какой-то «полигон» в районе Калифорнии. Подобный запуск вряд ли будет расценен в США как «учебный» или «испытательный». Стрелять же по Куре из акватории Тихого океана еще веселее. Ведь НОРАД (система раннего предупреждения о запусках Командования воздушно-космической обороны Северной Америки, North American Aerospace Defense Command) расценит такой запуск как начало глобальной термоядерной войны.

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

А «короли» и «блогеры» пусть подождут в предбаннике...

Максим Климов, также известный на профильных форумах как пользователь mina, уже давно отличается небрежностью в изложении фактов и весьма эмоциональной, но часто неверной оценкой технических параметров и возможностей многих систем Военно-морского флота России, ВМС США и флотов других морских держав.

В частности, несколько публичных споров, проходивших с участием известных российских ученых-гидроакустиков, братьев Валентина и Виктора Лексиных, наглядно показывали, что компетенции Климова находятся весьма далеко как от вопросов современной гидроакустики, так и от проблематики баллистических ракет для подводных лодок.

Даже его профильная специализация, связанная с торпедным вооружением подводных лодок, не раз была использована Климовым для отстаивания конъюнктурных и однобоких оценок российского оружия. В том числе, в интересах предпринимателя Игоря Ашурбейли, который в 2001—2011 годах занимал пост генерального директора НПО ОАО «ГСКБ «Алмаз-Антей».

Что интересно, Ашурбейли и сегодня являлся председателем редакционного совета газеты «Военно-промышленный курьер», в которой и был размещен обсуждаемый текст Климова. Хотя основным «достижением» самого Ашурбейли после его бесславного ухода из «Алмаз-Антея» является учреждение в октябре 2016 года «космического государства Асгардия», чьим «королем» он теперь и является.

Что касается самого Климова, то, будучи блогером и автором издания Ашурбейли, к реалиям российского ВПК, Флота и Армии он сегодня имеет отдаленное отношение. О чем «Мине замедленного действия» напомнили тут же, в комментариях к его статье, попутно любезно назвав его «городским сумасшедшим».

«Мина» замедленного действия, или Городские сумасшедшие против российских подлодок

Реноме чудика

В попытке разобраться в ситуации ФАН обратилось к военному эксперту Изборского клуба Владиславу Шурыгину.

«Я лично знаю Максима Климова, — рассказал эксперт. — Он неплохой специалист по торпедно-минному вооружению современных подводных лодок — и это его сильная сторона. Однако его знания в смежных областях, как минимум, не столь глубоки. И часто, работая по данной тематике, он увлекается, за что и получил реноме чудика».

В «Военно-промышленном курьере» за последнее время произошло глобальное обновление как редакции, так и авторского состава, добавил Шурыгин. Это, учитывая масштаб издания, тут же отразилось на качестве материалов.

«К сожалению, можно констатировать прискорбную тенденцию, — отметил собеседник ФАН. — Наряду с качественными материалами, которые в прошлом и делали реноме «Военно-промышленному курьеру», сегодня в нем часто можно увидеть статьи, в которых излагаются непроверенные или даже не соответствующие действительности факты, а оценки этих фактов авторами имеют явно тенденциозный и однобокий характер».

Эксперт лишь пожелал «Военно-промышленному курьеру» тщательнее работать с авторами в таких деликатных и сложных темах, как современное военное строительство России.

 Источник