В первые послереволюционные годы великие русские полководцы, такие как А. В. Суворов, никакого почитания не имели. Их пренебрежительно называли «золотопогонниками» и между делом упоминали, что они отстаивали интересы царизма и дворян, то есть угнетателей простого народа. Признание к выдающимся сынам России пришло позднее, но историкам пришлось изрядно потрудиться, подгоняя их под новый, советский стандарт. 

Советскому народу нужны были новые герои — так считал один из авторов революции и отцов-основателей Советской Республики Николай Бухарин. Он утверждал, что царских полководцев нужно предать забвению. Но было и противоположное мнение, согласно которому некоторых все же стоило признать. А как иначе, ведь молодая страна, который отроду было несколько лет, рисковала остаться совсем без истории. 

Было принято решение признать некоторых царских фельдмаршалов и генералов, но преподносить их в новом свете — как особ, непременно вступающим с царской властью в противоречия и, конечно же, как «отцов солдатам», то есть лояльных к простым людям. Все неудобные, очерняющие героя в глазах пролетариата факты следовало замалчивать. 

Все эти условия искажали историю и заставляли ученых и литераторов хорошенько поломать голову. Нужно сказать, что имперские полководцы меньше всего заботились о том, что о них могут написать рабоче-крестьянские историки, и вели себя совсем несознательно. 

Больше всего возиться пришлось с Александром Васильевичем Суворовым — вклад генералиссимуса в военное дело и историю был огромным, а сам он, мягко говоря, оказался героем «неудобным». Возвращением полководцу доброго имени занялись еще в конце 1930-х годов. 

В 1938 году писатель Леонтий Раковский начал писать роман «Генералиссимус Суворов», который ему удалось завершить только после войны. Книга вызвала волну критики — сильно уж неправдоподобным, лубочным выглядел его герой. В 1940 году вышел и художественный фильм «Суворов», такой же восторженно-пафосный. 

Книга Раковского вызывала немало вопросов даже у школьников, которым, в принципе, и была адресована. «Ни перчаток, ни рукавиц он никогда не нашивал», — писал о Суворове автор. При этом было непонятно, как генерал, а потом и генералиссимус, мог игнорировать важную часть мундира и, тем более, как он голой рукой держал шпагу в немилосердные российские морозы и во время знаменитого перехода через Альпы. Но это было мелочью и в целом идеал бравого командира сложился. 

Вместе с Суворовым удалось вернуть доброе имя его соратникам — Кутузову, Багратиону и Платову. Но остальные ну никак не хотели вписываться в советский героический стандарт. Например, герой многих военных кампаний Милорадович, как назло, перечеркнул все участием в выступлении против декабристов в 1825 году на Сенатской площади. 

Героический переход через Альпы 

В биографии самого Суворова очень скользким моментом были его польские походы, а точнее — карательные операции по подавлению восстаний. Именно в Польше он впервые проявил свои таланты, за нее получил первый свой орден Святой Анны и орден Георгия 3 степени, минуя обязательную 4. 

Суворов подавил восстание Тадеуша Костюшко, который в СССР считался революционным героем польского народа и борцом с царским режимом. В честь выдающегося поляка называли улицы и пароходы, а он, оказывается, бегал по полям и лесам от другого героя — Александра Суворова, мечтавшего его настигнуть и повесить. 

Звание генерал-фельдмаршала Суворов получил вообще за штурм Праги. Нет, не чешской столицы, а предместья польской Варшавы. Историки признают этот момент как один из выдающихся признаков гениальности полководца. Фильм «Суворов», снятый в 1940 году, появился очень кстати, так как в 1939 СССР отобрала у соседа часть земель и присоединила к своей территории. 

Кадр из фильма «Суворов» 

Кино получилось с пропагандистским мотивом — польские земли были во времена Суворова в составе России и это, по мнению многих, оправдывало оккупацию. А вот после Второй мировой, когда Польша стала социалистическим другом, о похождениях там Суворова деликатно молчали. 

Лавировать в польских вопросах было очень непросто, так как почти все первые блистательные победы Александр Васильевич одержал именно над поляками. Немного проще было с другим пятном на репутации Суворова — с восстанием Пугачева. Предводитель бунта, яицкий казак Емельян Пугачев, считался крупной исторической фигурой, предтечей всех революционеров. 

В советских учебниках истории говорится о том, что в Москву Емельяна Пугачева привезли в железной клетке «царские палачи». Имена этих мерзавцев не назывались, так как получалась совсем уж некрасивая ситуация. Перевозкой мятежника к месту суда и казни руководил не кто иной, как Суворов. 

Повезло хоть в том, что Александр Васильевич сам не участвовал в разгроме восстания и пленении атамана — он просто не успел. Поэтому можно было с легким сердцем убрать полководца из этой истории. Про тот факт, что «добивать» оставшиеся отряды восставших отправили Суворова можно было уже не упоминать — после казни Пугачева рассказывать было особо не о чем. 

А ведь Суворов отметился еще на Кубани и в Крыму, где под его руководством подавляли мятежи. С его ведома расстреливали, вешали и рубили палашами восставших ногайцев, татар и представителей многих других народов. Суворов справлялся с любой порученной ему работой — управленец и дипломант он был прирожденный. Только вот договариваться не любил и большинство вопросов решал карательными методами, а уж жестокости ему, по словам современников, было не занимать.